Догадывалась я, догадывалась, что безупречно измерять, отграничивать и называть способны только бездушные элементы окр. действительности. "Бездушный генератор хокку" ((c) lion_man )
сказал как отрезал следующее:

дураки любят
вернусь к мысли о тебе
за последние

По-видимому, эта аццкая машинка возмутительно хорошо меня знает.

Всё чаще во френдленте встречаются посты, на которые так и хочется выдать нагло- разухабистое: "Ишь ты, поди ж ты! Что ж ты говоришь-то?!"
Я с уважением отношусь к постам интимным, информативным, публицистически-спекулятивным, а мои любимые- это литературные посты. И если они со стихами внутри, то вообще, нечего больше желать. Но вот это..ЭТО..которое не знаю как назвать...мучает до головных болей.
Это, впрочем, гениально назвала Тэффи:

"Дураки любят считать себя большими оригиналами и говорят:
— По-моему, музыка иногда очень приятна. Я, вообще, большой чудак!"

В среду, около пяти у меня умерла кошка. Соскользнула с окконного карниза и лежала на бетоне, на правом боку- абсолютно уже неживая. Всё эти аллюминиевые трубки, которые набили нам на окна с год назад. В целях безопасности, в два ряда.
Отьевшаяся, красивая и пушистая-она, конечно, не смогла пролезть под. Или схватиться своими смешными кошачьими лапами за. Мама на минуту закрыла окно. Шварк-шварк- всё.
Спи спокойно, любимый тёплый зверь.

Дорогие мои, перехожу в режим френдзонли. "Denn wir müssen ein Paar schwierige Momente durchmachen."

Неужели я
Неужели я
Опять вижу шов, по которому всё разойдется?
Мне никогда ничего не кажется
?
...
Да.
Такое родовое проклятье по женской линии
А может быть и
Приобретённое впоследствии
Все феи были добрыми, а эта- нет
А эта- толко что после развода
А эту
Позабыли позвать на крестины и она
И она
Подарила мне знание с первых секунд и наверняка, из самого живота
Что же это теперь будет.

Мне снится, что я беремена. Oпять снится, что беремена: несу на руках беспокойное, тяжелое- то ли мальчика, то ли кота. А у ребенка температура, у мальчика жар. Он тяжелый, он очень тяжелый и неудобный, перебирает лапами, карабкается из моих рук, я уговариваю его, оглаживаю черную блестящую шерсть: потерпи, потерпи, скоро придем, ты же болен, ты сам не дойдешь.
Ты сказал: я люблю тебя, а ты, а ты? А ты не пришла, а я ждал, а ты что, белены объелась? Hе объелась , так не было: я не ушла сразу, как ты пришел, а ты меня видел, а я не вру, я не вижу смысла врать. Tы рад это слышать именно от меня. Я не понимаю, не понимаю, ты говоришь: всё правильно. Значит, я как собака: я делаю всё правильно, но я не понимаю. Ты гладишь меня по голове. Я смотрю на тебя, как умная собака. И это только так кажется, что мы как в музыкальной шкатулке- крутимся на одной ножке под пружинную мexаническую песенку друг за другом, друг за другом. И ты не можешь меня догнать, и я не могу тебя догнать. А на самом деле ты ранен. A на самом деле я ранена как ты, больше чем ты, потому что это бессильная неспособность путешествует в моем теле. И оно всё, всё твоё, мне ничего не жалко, ничего из того, чего у меня нет. В минус, в полость, в пустоту. А ты смотришь на мои губы, как они не шевелятся, ты хочешь поймать слова. Я бросаю их тебе с широким замахом, а они падают прямо на пол, сворачиваются и умирают, и это недолёт, как в школе через сетку. Ты гладишь меня по голове, я же стараюсь, я стараюсь, только я не понимаю. Ты говоришь: нет, это не гормональное, я говорю: тем лучше. Ты смотришь на меня как грустная собака. Я глажу тебя по голове.

***

Что я для тебя? Черешня, кислая черешня, и даже не это. Даже не проём, а в проёме- поле, залитое солнцем, как в декорациях второго плана: хочешь иди, хочешь- замри в дверях. Поводила рукой по воде- вот и ты, вот и ты. Приманила, но об меня не обжечься, я- всего лишь контур. А ты не дышишь, не трудишься- вот и не устанешь, не проглядишь, и по написаному будет в том числе и для тебя. А число- одно из чисел, из воинства избранных, из представших народов по двум правденикам. Я -тень, изьятие, выемка, картонная фигурка. Kак железное перо, которым недоуменно уколешь палец- ни нарисовать, ни написать. Скрытая неосуществленная функция.
Где ты, где я? На одной кривой, обозначенной тремя точками: ты ходишь, двое сидят. Следопыт, следопыт, долго ли мне жить осталось? У тебя красивая шапка с лисьим хвостом, бесшумные туфли, острые стрелы. Следопыт, следопыт, я выну твой след, наступлю тебе на тень. Не ходи по лесам, не жги огня, не расставляй силков.

Это происходит не тогда, когда:
"Необходоимо укротить псов ревности. Подсыпать им мышьяку."
И уж точно не тогда, когда: "Но они живут внутри тебя!"
А тогда, когда: "..Ну и что"
Не как шаг с карниза, чтобы лететь, раскинув руки. А как нестерпимая чесотка или зубная боль.

***
- Покатались.
Я говорю: Hа чём?- и вытягиваюсь внимательным и осторожным зверьком, приподнимаясь с пола. Может быть, и не ответит. Тогда шахмат.
- На танке!
- Ну кто бы отказался,- говорю я.
Мой собеседник слабо вспыхивает синим как всегда, когда он удивлён или рад. Мы идём на кухню пить кофе с хлебом.
Ночь. Шаги, шаги, шаги. Существует ли свободное решение. Что сказала по этому поводу биолог Ася? Хочу, чтобы моя картинка пульса выглядела как бантик. Я чёрная пешка тенью. Тушью. Не холодно, если идти чуть быстрее. И к тому же красиво. Звенят монетки в расшитой сумочке, звенят монеты в косах у цыганской девочки.
Толкаю дверь- и раз-два-три поворот ключа. Тепло. Как всегда как в бомбоубежище: спасутся все, кто успел дойти, закрыть за собой дверь. И музыка. Мне, очевидно, везет, я успела. Вдох выдох. Играют в шахматы. Несколько полуживых и один стратегически важный.
- А мы гулять ходили, видели человека на танке,- говорит вдруг один из полуживых.
Я думаю: шахмат. Видимо, моё лицо непоправимо меняется.
Вслух приношу свои извинения.

Между Небом и Землей есть существо.
Сделано из огня и воды.
Похоже на дерево с крепкой сердцевиной и сухой вершиной.
У него два тела - мужское и женское.
Одно печальное и грустное,
у другого большой живот.
Оба - средние в семье.
Одно смотрит на север, другое - на юг.
Свет и тень бегут в них по кругу.
Они то соединяются, то разъединяются.
Похоже на две пружины в три витка.
Держит Небо и Землю.
Любит ездить в повозке.
У него мокрые голова и хвост.
Нападает на страну бесов
и через три года покоряет ее.
В одной руке держит Солнце,
в другой - Луну.
Когда умирает - рождается снова.

(c)Tолкования

"Er sagte, es sei dort wärmer als hier. Deswegen habe ich mir keine Winterkleidung gekauft. Und so trage ich heute ein Sommerkleid.."

Как трогательно. Как точно. И- не хочу никогда снова.

Я опять умираю. Может, это менингит, а может и нет- мы не знаем. Если после всех печальных событий мне придется учиться читать этот коротенький текстик по слогам.. Вот уж посмеемся.

Эй, я тут сижу на улице за столиком и жую бублик. Солнце целит мне в глаз. Ветер сдувает салфетки, блюдце, чашку, пожилую принцессу напротив и меня.. А ты?

Эй, я тут отключила телефон и жду поезда на Нюрнберг. В кустах переругиваются рабочие железной дороги в синих комбинезонах. Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, день заваливается за край платформы. А ты?

Эй, я тут опять проспала всё на свете, брожу по квартире в розовой полосатой пижаме и увещеваю кошку. В моем почтовом ящике нет новых сообщений. А ты?

Эй, я тут ехала в трамвае и мельком увидела тебя. Ты ужасно о чем-то задумался, и это было как в кино, как в кино. А ты?

"Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь дней." И снова один. Два. Три.. А ты?

И говорят они, объясняют, рассказывают: чтобы отвыкнуть от мысли о тебе, мне нужно заполучить какую-нибудь серьёзную проблему. А это что? Это что? Это- мучительная вялотекущая болезнь, или потерять глаз на войне, или ночевать под мостом по средам и пятницам, а по вторникам и четвергам- на вокзале? И даже не: "Спасибо, нет. Не такой ценой" А: я же знаю, я точно знаю, что под новокаином как под водой, и под мостом, онемевая от холода (снова как под водой) и на больничной койке в промежутках между сном и болью, как в аквариуме, в зеленоватом ажуре ламп дневного света, я вернусь к мысли о тебе.
Я буду смотреть на ветку дерева за окном, как она меняется каждый день. Tакая ветка полагается каждому смертельно больному, живущему на казенных стерилизованных простынях в халате с больничным клеймом на два размера больше. Я буду натягивать свитер на посиневшие кончики пальцев- как натягивают беспризорники, те, что живут под мостом и клянчат: "Дядь, а дядь, дай рубль?", а по вечерам подвигают тощие заскорузлые бока поближе к огню.
А ты, ты всё это время будешь становиться- чем дальше, тем красивее. Ты будешь истончаться, и проявляться, и в конце концов от тебя останется какая-нибудь милая чепуха, ну, скажем, прищуренный смеющийся глаз. И однажды ты станешь уж совсем непохожим на себя и невозможно красивым, и тогда я пойму, что тебя не бывает.. И мне останется только дерево за окном и кучка немытых беспризорников?..
Hет, нет. Не такой ценой. Oни все решительно не понимают, что они, собственно, тут насоветовали))

А с утра пораньше принималась за работу. Иголка да нитка- мелкое, незаметное колдовство. Сшивала вывернутую холстину ночи с дневным полотном, подлатывала, перелицовывала, клала мелкий стежок с лицевой, с изнаночной- покрупнее. Перебирала слова как бусины. Вздыхала тихонько.
В этот раз зашло, кажется, слишком далеко. Стежок, стежок, еще стежок. Надо бы закрепить пуговицу, а то скоро отвалится- не найдешь потом. История эта, кажется, никогда не кончится, а кончится- так не теперь, да не так, как загадываешь. Катится клубок, разматывается, а сколько веревочке ни виться.. конца что-то не видно. Ничего, истрепанный край подрубим, а здесь вот заплатку поставим, никто и не догадается.
Стрекотала швейная машинка, ровно ходило под рукой колесо. И слышалось, будто что-то бормотало-бубнило, шептало на ухо: "Пройдет, пройдет, не заметишь, как подкрадется, как ножницами отрежет. Узелок покрепче- вот и всё."

Покормив кошку, вы моментально приобретаете Существо- Довольное- Абсолютно. Прямо у вас в доме! Нужно ли обьяснять, насколько это хорошо кармически- и вообще?? Затраты минимальные, результат- невозможно переоценить.

Я могу тебе объяснить все стихи, какие только были придуманы, и кое-что из тех, которых еще не было! (c)Шалтай- Болтай

***

Мои бумеранги вернутся ко мне,
А твои- к тебе,
Я опознаю тебя по царапинке на губе,
Ты подпишешь отказ от меня- во сне,
Чтобы об этом больше не говорить..
Я стану тем, чем всегда и хотела быть:
Хрупкой вещицей. Распятием на стене.

Восемь фактов обо мне:

1) Я верю в видимых и невидимых. И в то, что одни могут становиться другими- и наоборот.

2) Словосочетания: "мой мир", "твой мир", "другой мир", "мир сантехники" совершенно ничего не говорят мне. Равно как и словосочетание: "цепочка событий".

3) Такие слова как "колдунство" и "воплощение" волнуют меня необыкновенно.

4) Мой биологический возраст не соответствует моему внутреннему.

5) Когда я была маленькая, меня часто отдавали в детский садик. Таких школ выживания было всего 6 (шесть). С того времени я полагаю, что отсидела в колонии для малолетних на всю катушку.

6) Сон для меня важнее, чем еда.

7) Я "имею привычку отчаиваться". ((c) Глеб Жиглов)

8) От мужчины мне на самом деле нужно только одно: рыжие близнецы. Мальчики.

-- Здесь! -- крикнула Алиса, забыв в своем волнении, как
она выросла за последние несколько минут ( а что же было дальше? )